Интервью директора департамента стратегического анализа финансовых рынков "Мариллион" Яны Мирошниченко порталу "Страхование"
21.01.2010
Вопрос. Как Вы оцениваете результаты, которые продемонстрировал страховой рынок в прошедшем 2009 году?
Ответ. По итогам имеющихся на данный момент данных за 9 месяцев 2009 года падение в рыночных видах составило от 10 до 20 проц в зависимости от вида и, таким образом, оправдался пессимистичный вариант прогноза из тех, которые давались ранее. Это падение усугубилось чрезвычайным ростом убыточности в некоторых секторах, требующим срочных действий со стороны компаний. Общая макроэкономическая ситуация такова, что скорый выход из кризиса, подъем за счет рыночных механизмов, в первую очередь реального сектора, - перспектива не ближайшего будущего. В целом, я бы так охарактеризовала ситуацию: кризис в страховой отрасли затягивается, то, что отрасль позже остальных вошла в кризис, слегка оттянуло картину, которая сейчас очевидна, с другой стороны, и выхода из кризиса по объективным обстоятельствам пока тоже нет.
Хотя надо отметить, что ряд компаний достаточно успешно переживают этот период и, проводя достаточно агрессивную политику, смогли увеличить свои доли, усилить свои позиции. Это очень хорошо для рынка, потому что этот позитивный настрой подталкивает компании к повышению своей эффективности. Это видно, как в общих мерах по операциям с финансовыми активами, так и в мерах по предотвращению мошенничества, по расширению продуктовой линейки, которые проводят страховщики. Понятно, что к таким действиям способны компании, которые имеют хорошую технологическую базу и капитал.
Вопрос. Страховщики теперь сдают отчетность по новой форме 1-С, что нового теперь можно узнать об их деятельности?
Ответ. Новая форма 1-С – большой плюс для рынка. Жаль, что рынок ждал ее выхода более трех лет. Наконец-то она позволила увидеть данные по отдельным линиям бизнеса - видам страхования, чего раньше не было. Появились точные данные по ключевым видам, составляющим костяк рынка - это добровольное медицинское страхование /доля 8,7 проц/, страхование имущества /10,1 проц/ и наземный транспорт /14,3 проц/, а "нерыночный" кусок - ОМС - уже составляет полрынка. Все остальное очень незначительно. И хотя понятно, что есть компании, которые специализируются на какой-то конкретике, но потенциал для их развития очень мал.
Вместе с тем, стали лучше видны, и "косяки" наших способов ведения бизнеса в целом и отчетности в частности. Здесь речь идет не о методологии отчетности, а о том, каким образом реальные люди, подчиняясь правилам и формальным процедурам, заполняют эти формы и получают результаты, которые не соответствуют нормальному ходу страхования. Я сейчас говорю, например, о сопоставлении количества заключенных и действовавших договоров. Обычно количество заключенных договоров показывает прирост портфеля. Из нашей формы 1-С следует, что у некоторых компаний на нашем рынке количество заключенных договоров в 3-4 раза превышает число действовавших, При этом сопоставимый рост их бизнеса отсутствует. То есть компании для соблюдения норм и требований надзора всячески пытаются "играть" со сроками заключения договоров. Из-за этого следует, что новая отчетность напрямую (т.е. так, как она используется актуариями во всем мире) использоваться не может, потому что количество договоров не дает адекватной информации, так как сроки договоров в среднем не годовые, а такие, какие удобно, чтобы составить отчет.
Вопрос. Все эксперты наперебой твердят о росте убыточности в страховании, где ситуация наиболее критична?
Ответ. Наиболее проблемным я бы назвала сегмент ДМС. Практически для всех крупнейших компаний ситуация с убыточностью в этом виде реально плоха. У большинства коэффициент убыточности превышает 100 проц, а у многих в каких-то промежуточных, отдельных датах он даже может выходить за 130-150 проц.
Это такой объективно-субъективный процесс. Объективная часть причин связана с попытками контрагентов страховщиков /ЛПУ, СТОА/ увеличить стоимость услуг. В ДМС в меньшей степени работает такой фактор, как иностранные компоненты, а вот в "автокаско" стоимость запчастей - это очень серьезный фактор. Все убытки, связанные с заменой каких-то компонентов, номинированных в иностранной валюте, резко увеличивают убыточность. При росте курса, их стоимость примерно в такой же доле вырастает.
Дальше идет субъективный момент. Помимо объективного роста убыточности, сами люди пытаются в условиях психологической напряженности "урвать" от кризиса побольше: растет мошенничество, растут мелкие убытки /царапины, по которым никто раньше не обращался теперь предъявляются к оплате по автокаско/.
В ДМС ситуация отягощается именно спецификой платных медицинских учреждений. С одной стороны, пациенту назначается очень много всего, а проверить объективность назначений невозможно. С другой стороны, сами люди, находясь на грани увольнения или боясь, что страховка не будет продлена, начинают с удвоенной силой ходить лечиться. И потом сама активность медицинских учреждений резко возрастает, вплоть до того, что по домам звонят людям и говорят: "Вам надо придти полечиться".
Вопрос. Могут ли страховщики как-то влиять на этот процесс?
Ответ. Этот процесс, к сожалению, очень сложно контролируемый, и у немногих страховых компаний есть практика взаимодействия с лечебными учреждениями и влияния на этот процесс. У многих выход только один – прекратить сотрудничество, но это тоже крайний шаг и его могут позволить не все, а только крупные, сильные компании.
Вопрос. А что происходит в автокаско? У многих страховщиков по итогам 9 месяцев коэффициент выплат по автокаско больше 90 проц. Некоторые предрекают банкротства страховщиков из-за автокаско.
Ответ. По наземному транспорту ситуация тяжелая. По итогам 9 месяцев 2009 года на этом сегменте рынка работало 384 компании. Более чем у половины рынка (у компаний, собирающих 55,4 проц премий) коэффициент выплат превышает 80 проц. Еще 30 проц премий на рынке принадлежит компаниям с коэффициентом выплат в диапазоне от 70 проц до 80 проц. Необходимо принять во внимание, что по данному виду бизнеса расходы на ведение дела никак не могут быть ниже 20 проц, а чаще 30 проц и даже более, с учетом комиссии посредникам. В итоге на безубыточный уровень проведения этого вида претендует оставшаяся часть страховщиков, собирающая всего 15 проц от общего сбора премий по автокаско.
Если принять во внимание тот вопиющий факт, что в последние полгода многие как мелкие, так и крупные компании существенно занижают размеры произошедших убытков, как правило, в связи с предпринятым ранее тарифным демпингом (причем размер занижения убытка уже достигает 5-10 раз) – то среди этих 15 проц процентов многие компании при более реалистичном подходе к оценке убытков были бы тоже близки к критической убыточности по каско. Хотелось бы отметить, что эта тенденция в целом вредна для развития рынка страхования, так как бросает тень на репутацию страхового продукта, как адекватного возмещения непредвиденных потерь страхователя. В таких условиях мнение о страховании, как о ненужном и навязанном поборе, будет только укрепляться среди потребителей.
В целом, многие компании в погоне за долей рынка не очень беспокоятся об убытках, в последствии, занижают и задерживают выплаты. Если смотреть только на коэффициент выплат в целом по отрасли он составляет 85,6 проц – это много, но, на мой взгляд, банкротства компаний будут не только из-за автотранспорта.
Вопрос. Почему еще будут банкротиться страховщики?
Ответ. Банкротства еще, на мой взгляд, будут связаны с тем, что в период кризиса выгоднее обанкротить компанию, которая попала в сложную ситуацию, чем попытаться ее вытащить. Все будут сопоставлять, оправдывает ли цель средства. Если убытки накапливаются, то какой смысл тогда использовать эти активы, может проще их вывести и банкротить компанию, тем более учитывая текущее законодательство в плане регулирования вопросов банкротства страховых компаний. Здесь можно провести аналогию с фиксированием убытков спекулятивными игроками на фондовом рынке, хотя она может и не очень явная, но доля правды в ней есть.
Конечно, все зависит от компаний, на что они ориентированы. Нацелены ли они на долгосрочную жизнь на рынке, какие у них инвесторы и учредители. Хотя, уходят и иностранные компании, например, Fortis, ING. С другой стороны, две иностранные компании ушли, две пришли (SCOR и Uniqa).
Вопрос. Стоит ли ждать массовых банкротств?
Ответ. Пока речь о массовых банкротствах не идет. И во многом это связано с устоявшимися правилами игры на рынке. Прежде всего, я говорю о подрехтовке отчетности на отчетную дату, что не позволяет надзору напрямую применять санкции в связи с низкокачественными активами и неплатежеспособностью. Все научились это делать. Плюс есть тонкости в составлении отчетности. Надзору пока очень сложно "уцепиться" за финансовую неплатежеспособность компании, потому что картинка, которую он получает на отчетные даты, существенно приукрашена. Если бы была предпринята попытка посмотреть реальную ситуацию в компаниях, то, безусловно, многие оказались бы финансово неплатежеспособны. И в этом вопросе существенным подспорьем стала бы отчетность, составленная в соответствии с МСФО. Мне бы очень хотелось, чтобы вопрос принятия решения о ее введении в практику российского страхового рынка, который рассматривается сейчас регулятором рынка, был бы решен положительно и настолько быстро, насколько это возможно, учитывая сегодняшнюю ситуацию на рынке.
Но это время может не наступить в обозримом будущем, потому что в условиях кризиса государство занимает позицию поддержки рынка. Проблема заключается в том, что сама компания может исправить свою ситуацию, а может, и нет. И если ее не удастся исправить, то защита страхователя – это надежда на русский авось. Механизмы защиты страхователя на нашем рынке по-прежнему не отработаны.
Вопрос. Что происходит с совокупным уставным капиталом на страховом рынке?
Ответ. Мы проводили расчеты и у нас получилось, что совокупный уставный капитал сократился за год с 153,8 млрд руб до 149,4 млрд руб. То есть четыре с небольшим миллиардом рублей ушло с рынка. С чем это связано? Во-первых, были отозваны лицензии у 66 компаний с капиталом 11 млрд руб, при этом появились новые компании с совокупным капиталом в 260 млн руб. Во-вторых, 9 страховых компаний уменьшили капитал менее чем на 1 млрд руб, а увеличили 77 компаний на 7,3 млрд руб.
Вопрос. Сейчас обсуждаются инициативы по увеличению минимального уставного капитала страховщиков. Называются разные цифры вплоть до 120 млн руб.
Ответ. На мой взгляд, 120 млн руб – это разумная сумма, хотя и немалая. Требования европейского союза находятся на уровне 2-3 млн евро – суммы сопоставимые. Нужно понимать, что такое изменение приведет к реструктуризации рынка. Если сохранится тоже количество компаний, то рынок по премиям под этот капитал должен быть в 2-3 раза больше, в противном случае в отрасли будет избыточный капитал ("перемаржирование"), а это всегда неэффективно. При установлении такого минимального уровня капитала для отрасли будет достаточно 300-400 компаний, то есть число компаний должно сократиться вдвое. Другой вопрос, что в текущей ситуации это оправданно, но тогда надо позаботиться о нормальном уходе с рынка половины компаний в смысле защиты их страхователей.
Вопрос. Страховщики говорят о необходимости пересмотра тарифов на ОСАГО, это действительно необходимо?
Ответ. Тарифы, конечно, несбалансированны, и они нуждаются все в пересмотре. Но для меня ключевой вопрос здесь в следующем: необходима нормальная статистическая база, которой сейчас нет, и это одна из основных проблем рынка ОСАГО. Пока нет единой базы, все расчеты носят условно-объективный характер. Что происходит сейчас? РСА собираются какие-то данные, делаются какие-то оценки, на эти оценки делаются еще одни оценки, и в результате получаются тарифы.
Вопрос. Чем не подходят данные, которые страховщики сдают в надзор?
Ответ. Обобщенная отчетность не очень хороша для расчета тарифов. Надзор собирает ее для своих надзорных целей. Для расчета тарифов необходимо собирать первичную информацию по каждому договору страхования (набор признаков страхователей и характеристики убытков). А надзорная отчетность - это агрегированные группы. Получается, что теряется возможность применения обобщенных статистических моделей, которые используются в мировой практике. Актуарий оказывается связанным какими-то рамками. Также есть расхождения между реальными базами компаний и данными надзора, это ни для кого ни секрет. И надзор при всем своем желании, не успевает проверять достоверность составления всей отчетности.
Вопрос. А какие могут быть искажения в отчетности по ОСАГО?
Ответ. Основные искажения вытекают из недостаточного технического и технологического оснащения страховщиков, отсутствия стандартов корпоративного управления и внутреннего контроля, не вмененных участникам рынка законодательно на фоне непонимания некоторых управленцев важности этого вопроса. Как говорит мой хороший знакомый - "пещерного мышления". Например, может искажаться число заявленных убытков и урегулированных убытков. Я не хочу вменять фальсификацию страховщикам, но это жизнь. Действительно, существует много технологических и технических сложностей при создании процедурной системы, IT-системы, взаимоотношения между брокерами и агентами, зачастую отсутствует система он-лайн внесения информации, система урегулирования убытков часто идет отдельно от системы учета договоров и т.д. Таким образом, есть куча проблем, связанных с инфраструктурой, с информационным несовершенством страхового рынка. В итоге достоверность отчетности вызывает вопросы, и поэтому важнейшей задачей на рынке ОСАГО является создание единой информационной базы.
Если мы говорим о рынке ОСАГО, я бы еще хотела затронуть тему стабилизационного резерва. В этом году был приняты поправки в закон об ОСАГО в части стабрезерва. Раньше за счет его формирования решалась задача реализации положения, установленного в старой редакции пункта 2 статьи 22 закона, о том, что прибыль от проведения ОСАГО не может превышать 5 проц.
Насколько я помню логику законодателей, смысл был в том, что этот вид является обязательным, а, следовательно, не может приносить большой прибыли страховщикам, в связи с чем и был установлен 5-процентный максимальный предел. Теперь это положение перестало действовать. В новой редакции размер стабрезерва к 2012 году сводится к 10 проц РПНУ. Соответственно, при достижении этого размера резерва прибыль никак не ограничивается и это концептуально меняет подход к условиям проведения обязательного вида страхования. Сейчас конечно ситуация такова, что на рынке ОСАГО особо много не заработаешь, но сам факт того, что положение о максимальной 5-процентной прибыли фактически перестало существовать вызывает большой вопрос. Как говорил писатель: "Может в консерватории что-то подправить?"
Вопрос. Для борьбы с демпингом Росстрахнадзор предлагает ввести требования к бизнес-планам и экономическому обоснованию тарифов. Поможет ли это?
Ответ. Не поможет это ничем. Понятно желание надзора постараться стабилизировать ситуацию в кризис, путем увеличения госрегулирования. Это стандартная практика. Но всегда надо помнить, что в этом случае проигрывает рыночность рынка, т.е. гибкость в условиях быстроменящейся среды. Весь мир пришел к тому, что государство не поспевает за гибкостью рынка, поэтому надзоры других стран перешли и продолжают переходить к практике регулирования результатов финансовой деятельности компании, а не цен на ее продукты.
Кроме того, есть еще нюанс. Экономическое обоснование можно делать при наличии открытых баз статистических данных, в частности, по убыткам, а их нет на рынке. Например, компания открывает новый вид. У нее соответственно по нему никакой статистики нет, на открытом рынке статистики тоже нет. Статистика Госкомстата дает нереальные тарифы, каждый может взять и посчитать и поймет, что они не имеют ничего общего с теми тарифами, которые предлагают компании. Надзор свои данные не раскрывает, получается, компания должна на пустом месте сделать экономическое обоснование. Таким образом, объективных предпосылок для реализации этих инициатив, на мой взгляд, нет.
Ну и, наконец, существуют виды, по которым убытки наступают крайне редко. Свежий пример Саяно-Шушенская ГЭС. В лучшем случае 2-3 убытка в год, а вообще-то пару убытков в 10 лет. И где для таких видов брать статистику? Поэтому ситуация не такая простая, как может показаться на первый взгляд.
Вопрос. Как Росстрахнадзор может бороться с демпингом?
Ответ. По-моему, это не функция надзора бороться с демпингом, он должен следить за финансовым состоянием страховщика. Если демпинг приводит к плохим финансовым результатам, то надзор с этим борется. Если демпинг происходит за счет забора капитала из других сегментов и отраслей, то это право компании. Другое дело, что профессиональное сообщество может с помощью каких-то этических кодексов влиять на участников рынка. Но для этого необходимо, чтобы это сообщество было.
Вопрос. А у нас его нет?
Ответ. Дело в том, что у нас страховые компании очень разные и бизнес у них очень разный. Есть группа рыночных компаний, группа кэптивных компаний, группа банковских компаний, группа региональных компаний. Смысл в том, что у них немножко разные интересы и поэтому они не могут объединиться. Большой кусок приходится на долю кэптивов и банковских групп, и они больше действуют в рамках своей группы, чем как игроки страхового рынка, поэтому сам по себе рынок разноцелевой и все его тянут в разные стороны. Уровень компаний по профессиональной грамотности также очень различается. Одни, например, вообще не понимают о чем речь, когда им про актуариев говорят, они понимают только, что им хотят вменить дополнительные расходы.
Вопрос. Что будет происходить со страховым рынком в 2010 г?
Ответ. Мой прогноз такой: кризис затягивается, и следующий год будет для страховщиков тоже тяжелым. Ситуация может измениться в лучшую сторону, если будут изменены какие-то рамочные условия, например, изменятся тарифы на ОСАГО, либо удастся призвать к порядку медицинские учреждения, автодилеров и других посредников, притесняющих страховые компании. Полагаю, что страховщики будут в любом случае решать проблему с высокой убыточностью. Страхование жизни будет поддерживаться иностранными компаниями и кэптивами. В страхование каско будет ситуация не самая плохая: падение ограничится 5-7 проц. Если будут применены инициативы, усложняющие и удлиняющие процессы согласования продуктов, и согласования сделок на рынке, это ухудшит динамичность рынка, его способность развиваться, особенно с учетом того, что механизмы не отработаны.
Многое будет зависеть от состояния финансового рынка и инвестиционных инструментов. Таким образом, в 2010 г основной задачей будет не борьба за рост, а попытка не откатиться дальше. Будут ли банкротства - это во многом зависеть от политики надзора. Если будут возобновлены все требования к финансовой устойчивости, которые применялись в докризисные времена, когда требовалось соблюдение нормативов не на отчетную дату, а на любой период времени, то уходов с рынка будет больше. Но для этого необходимы проверки надзора. С другой стороны, если нагнетать ажиотаж, то велик риск возникновения паники на рынке. Политика регулятора и надзора, скорее будет напротив такой, чтобы удержать рынок от массовых банкротств.